Лошади Дега.

Возьмите аристократа второй половины XIX века, дайте ему холст с красками и попробуйте угадать, что он нарисует. Если Вы сказали “лошадь” – Вы выиграли и смело можете переходить к просмотру картинок. Можете, впрочем, и не переходить – обещаем быть краткими и рассказать несколько сплетен более, чем столетней давности. Итак, знакомьтесь: Эдгар Дега. Желчный старик, который перед этим был желчным мужчиной во цвете лет, а еще раньше – желчным молодым человеком. Потомок знатного франко-итальянского рода, сын банкира, Дега вел образ жизни, свойственный светскому человеку.  Визиты в аристократические особняки, опера (он был большой почитатель музыки), прогулки по Бульварам… и конечно, скачки.

Эдгар Дега. На скачках. Старт (1861).

На скачках. Старт (1861).

Семья, надо заметить, не была в восторге от занятий молодого Эдгара живописью; но со временем то, что один из членов семьи мог заработать на жизнь руками спасло клан Дега от финансовой катастрофы. После финансового кризиса и краха семейного банка лишь продажа картин непутевого родственника позволила рассчитаться с долгами и хотя бы частично восстановить утерянное имущественное положение. Ради того, чтобы продавать как можно больше картин, Дега даже оставил живопись маслом и перешел на пастель.

Эдгар Дега. На гонках в сельской местности (1869).

На гонках в сельской местности (1869).

Ни на здоровье (к старости Дега фактически ослеп), ни на характере подобная работа положительно не отразилась. Шестнадцати-часовой рабочий день в течение многих лет не пошел на пользу и личной жизни – художник так и не женился. Его бессменная служанка даже утверждала, что её хозяин – импотент. Хотя в этом можно усомниться – учитывая огромное количество зарисовок, сделанных в публичных домах (большинство из которых были уничтожены всё той же любящей семьей).

Эдгар Дега. Фальстарт (1869-1870).

Фальстарт (1869-1870).

Дега принципиально вставлял свои картины в простые деревянные рамы зеленого цвета. И горе тем, кто осмеливался вставить подаренную им картину в золоченую раму! Придя однажды на обед к друзьям, он увидел недавно подаренную им картину в позолоченной раме. Через несколько минут рама обрамляла пустой фрагмент стены, художник не спеша удалялся с картиной по направлению к дому, а удивленные гости обсуждали таинственное исчезновение знаменитости.

Эдгар Дега. До гонки (1882-1888).

До гонки (1882-1888).

Но оконфузившиеся хозяева имели все основания благодарить судьбу: Дега по крайней мере ничего о них не сказал. Ядовитых словечек художника побаивалась и салонная аристократия, и парижская богема. Меньше повезло некоему месье, который устроил прием ради того, чтобы похвастаться последней технической новинкой – телефоном. Дело было организованно так: вскоре после начала обеда виноторговец с соседней улицы должен был позвонить и получить от гордого хозяина распоряжения о винах и ликерах, подаваемых к десерту. Телефон зазвонил вовремя. Распоряжения были отданы. Дега презрительно скривился и прокомментировал: “Раньше при звуке звонка приходилось бегать лакеям; а теперь, услышав звонок, будет бегать месье Х”.

Эдгар Дега. Скаковые лошади (1885-1888).

Скаковые лошади (1885-1888).

Кстати, организовать обед, который согласился бы посетить господин Дега, было делом весьма непростым. Например, когда известный торговец картинами Амбруаз Воллар рискнул пригласить художника к себе на обед – он получил следующий ответ: “Хорошо, Воллар, только послушайте меня хорошенько. Приготовьте для меня блюда без масла. Обед должен начаться ровно в половине восьмого. Никаких цветов на столе. Своего кота закройте в кладовке. Никто из гостей не должен приводить с собой собак. Женщины будут? Надеюсь, они не будут пользоваться духами? Что за гадость, эта вонища! Есть же огромное количество приятных запахов: свежий хлеб, да даже легкий запах дерьма, наконец! Да, и должен быть неяркий свет. Мои глаза, мои бедные глаза!”. К чести Воллара обед состоялся.

Эдгар Дега. Скачки в поле (1894).

Скачки в поле (1894).

Но вернемся к лошадям: несмотря на то, что многие годы послеобеденное посещение ипподрома с альбомом для эскизов было неотъемлемой частью распорядка дня художника, все его “лошадиные” картины были нарисованы в студии. “Воздух в картинах великих не для того, чтобы им дышать”… Он делал сотни эскизов лошадей в движении, но настоящим прорывом для него оказались фотографии майора Майбриджа. Англичанин устанавливал на отрезке в несколько десятков метров фотокамеры, и пускал перед ними лошадь – разными аллюрами. Камеры срабатывали последовательно, синхронно с движением лошади; и в результате получалась серия снимков, своеобразная “раскадровка”, детально иллюстрирующая движения животного.

Образец фотографий майора Майбриджа. Сделанные им снимки до сих пор используются дизайнерами, художниками и аниматорами.

Образец фотографий майора Майбриджа. Сделанные им снимки до сих пор используются дизайнерами, художниками и аниматорами.

В 1881 году Дега прочитал в газете об опытах майора. Это достижение прогресса пришлось ему по душе намного более, чем телефонный аппарат: Дега активно использовал фотографии Майбриджа в своей работе. Хотя надо отметить, что желчный характер и тут дал себя знать: “Что этот англичанин возомнил о себе? Он думает, что первый открыл то, что лошадь в галопе вытягивает передние копыта на разную высоту? Китайцы это знали за полторы тысячи лет до него!” – это не цитата в строгом смысле слова, но вполне отражает мнение художника.

Эдгар Дега. Три жокея (ок. 1900).

Три жокея (ок. 1900).

В 1912 году Дега прекратил работать. Нельзя сказать, что он бросил рисование – он был ещё и скульптором, фотографом, писал стихи… Но после 1912 года уже фактически слепой Дега занимался только одним – ходил по Парижу. Каждый день почти восьмидесятилетний старик механической, чуть неуклюжей походкой, отправлялся на свои бесконечные прогулки. “Должна быть какая-то великая идея; не того, что ты делаешь в данный момент, но того, что ты сможешь сделать – когда-то, в один прекрасный день. Иначе не стоит даже браться за работу”.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.