Салон отверженных

Салон отверженных

Весной 1863 года Париж сотрясал скандал. Причиной скандала стало жюри “Салона живописи и скульптуры”, важнейшего, посвящённого искусствам, мероприятия в столице искусств – Париже. Жюри отвергает почти 3000 из 5000 тысяч поданных к рассмотрению картин – более половины. Франция ещё такого не знала. Были ли эти картины плохи? Вряд ли. Скорее жюри руководствовалось “политическими” мотивами – отвергнуты были художники, пропагандировавшие новый, “революционный” стиль в живописи. В число неудачников Салона попали Курбе, Эдуард Мане, Писарро, американец Уистлер и голландец Йонкинд. Это не было бы так возмутительно, если бы они не участвовали – да что участвовали – если бы не получали “почетных упоминаний” на прошлых Салонах.

Увы, в составе жюри прошлых Салонов были Энгр и Делакруа. А в 1863 году главой жюри является 52-летний скульптор, граф де Ньюверкерке – скульптор и чиновник, директор в департаменте Министерства Изящных Искусств. И как всякий чиновник, он верноподданно реализует генеральную линию партии; то бишь своего министра, графа Валевского (ага, внебрачного сына Наполеона I).


“Развалины Роземонта” Йонкинда. Отвергнуты жюри Салона и выставлены в Салоне Отверженных. Масло, холст, 34 х 56,5 см.

“Следует ли ободрять или расхолаживать эту беспорядочную толпу людей, которые, побуждаемые одной лишь молодостью и праздным мечтательством, заполонили все дороги свободных искусств?.. Разобраться в этом – долг тех, на кого возложена миссия следить за развитием искусства и литературы; им надлежит смело бороться против ложных богов даже в тех случаях, когда этим последним сопутствует льстящая их самолюбию эфемерная популярность, созданная заблуждающейся публикой… Действуйте смело, господа… Пусть не остановят вас банальные сетования, непрестанно раздающиеся вокруг, – сильные не должны брать их в расчет, ибо сетования эти служат утешением только побежденным” – вот что заявил граф Валевский на награждении лауреатов Салона 1861 года; и господа, составившие жюри, действовали смело. Результат мы уже знаем; и если в 1861 году было выставлено 1289 художников, то в 1863 – приняли работы только 988.

Но “отверженные” не смирились. Они думают о петиции – но петиция уже была направлена и была отвергнута. Они идут к владельцу художественной галереи Мартине, расположенной напротив Дворца Промышленности (а именно в нем должен был пройти Салон) – но Мартине чиновник в департаменте, возглавляемом де Ньюверкерке. И он отнюдь не намерен ссориться с начальством. Что остаётся жертвам жюри? Они пишут гневные письма в газеты – но их никто не публикует. Они ропщут и скандалят в кафе. Они ругают жюри на приёмах и торжественных обедах (а многие из них – светские люди). И – как ни удивительно – последнее срабатывает.

Гюстав Курбе, "Возвращение с конференции".

Гюстав Курбе, “Возвращение с конференции”. Курбе любил провокации, кроме того, у него было обостренное чувство социальной справедливости. Ныне картина считается исчезнувшей; предположительно её купило частное лицо (вероятно, очень недовольное изображенным на картине частное лицо) с целью уничтожения.

Одни светские люди донесли недовольство других светских людей до наивысшей инстанции. 22 апреля его императорское величество Наполеон III без предупреждения появляется во Дворце Промышленности. Он осматривает отвергнутые картины. Нет, император не является знатоком и ценителем искусства, его больше интересуют лавры того, великого Наполеона и прелести придворных дам. Но ему не нравится то, что его подданные чувствуют недовольство действиями его администрации. Он вызывает графа де Ньюверкерке. Граф Ньюверкерке куда-то исчез. Подать сюда кого-то из заместителей! Несчастный отправляется в Тюильри. И на следующий день в официальном “Мониторе” появляется решение, принятое на высочайшем уровне: “До императора дошли многочисленные жалобы по поводу того, что ряд произведений искусства был отвергнут жюри выставки. Его величество, желая предоставить широкой публике самой судить о законности этих жалоб, решил, что отвергнутые произведения искусства будут выставлены в другой части Дворца промышленности. Выставка эта будет добровольной, и художникам, не пожелавшим принять в ней участие, достаточно лишь сообщить администрации, и она немедленно вернет им работы. Выставка откроется 15 мая (сам Салон открывался 1 мая). Художники, желающие взять назад свои работы, должны сделать это до 7 мая. После этого срока картины будут считаться оставленными и будут вывешены в галереях”.

Художники-революционеры – счастливы. Публика довольна – она видит в этом решении “…урок непомерно хвастливым и спесивым людям, не обладающим талантом, которые тем больше жалуются, чем меньше имеют заслуг”. И действительно, многие отвергнутые художники забирают свои картины. Но далеко не все. Мане выставляет “Купание” – сейчас мы его знаем как “Завтрак на траве”. Он уверен в себе, он ждет триумфа. Желчный Уистлер – который не сомневался в отказе и которому, в сущности, было наплевать – решительно требует выставить его картину. Выставляют свои картины Йонкинд, Писарро, Курбе (вот кто ни капли не колебался), Фантен (не смотря на то, что одну из его картин приняло жюри Салона) и даже молодой Сезанн.

"Dame Blanche" Уистлера, ныне известная как "Симфония в белом, №1". Масло, холст, 215 х 108 см. Чтобы Вам было понятно, что на картине изображено - приведем описание американского критика: "изображена мощная женщина с рыжими волосами и отсутствующим взглядом безжизненных глаз. Она стоит на коврике из волчьих шкур — неизвестно по какой причине". Сам Уистлер прокомментировал это замечанием о том, что причина, конечно, весьма неубедительна: чисто живописная задача создания гармонии оттенков белого, оживленной рыжими и золотистыми тонами.

“Dame Blanche” Уистлера, ныне известная как “Симфония в белом, №1”. Масло, холст, 215 х 108 см. Чтобы Вам было понятно, что на картине изображено – приведем описание американского критика: “изображена мощная женщина с рыжими волосами и отсутствующим взглядом безжизненных глаз. Она стоит на коврике из волчьих шкур — неизвестно по какой причине”. Сам Уистлер прокомментировал это замечанием о том, что причина, конечно, весьма неубедительна: чисто живописная задача создания гармонии оттенков белого, оживленной рыжими и золотистыми тонами.

И вот Салон Отверженных готовится к работе. Располагает картины жюри официального Салона. “Опасно, разрешить жюри либо кому-нибудь из членов жюри каким бы то ни было образом влиять на развеску отвергнутых картин. Основная цель членов жюри — это оправдать себя перед публикой, и для того чтобы этого достичь, они в данном случае изменят обычный порядок, тщательно помещая самые плохие картины на самые видные места” – написал английский критик Хамертон и, похоже, был прав. Некоторые художники, увидев КАК повешены их полотна отказываются от участия в альтернативном Салоне. Тем не менее 15 мая Салон Отверженных открывается.

Посетителей в нём больше, чем в официальном. В первый день было продано 7000 билетов. По воскресеньям приходит по три-четыре тысячи человек. Газетчики шутят о том, что знаменитейшие художники мечтают быть отвергнутыми на следующем Салоне – чтобы попасть в Салон Отверженных. Но предоставим слово очевидцу – тому же Хамертону: „Входя на выставку отвергнутых произведений, каждый посетитель, хочет он этого или нет, немедленно вынужден отказаться от всякой надежды обрести спокойствие, необходимое для того, чтобы справедливо сравнивать произведения искусства. Едва успев переступить порог, самые серьезные посетители разражаются взрывами смеха. Это как раз то, чего желают члены жюри, но это в высшей степени несправедливо по отношению к многим достойным художникам… Что же касается публики в целом, — добавляет автор, — то она в полном восторге. Все идут взглянуть на отвергнутые картины”.

А вот и знаменитое

А вот и знаменитое “Купание” (или же “Завтрак на траве”) Эдуарда Мане. Холст, масло, 208 х 265,5 см. Обнаженная женщина на переднем плане – это Викторина-Луиза Меран, девушка с Монмартра, ставшая натурщицей – и любовницей – Мане. Публику особенно возмущало то, что раздетые женщины находятся в обществе одетых мужчин и странный головной убор господина слева.

Хитами выставки стали “Белая девушка” Уистлера и “Купание” Мане. Первая была вывешена прямо напротив входа; и – как сообщал Золя – “…люди подталкивали друг друга локтями и хохотали чуть не до истерики; перед ней всегда стояла толпа ухмыляющихся зрителей”. “Купание” – или же “Завтрак на траве” – можно было повесить где угодно: сам император назвал эту картину “неприличной”. Как на такое на взглянуть?

Но среди хохота толпы раздаются потрясённые и восхищённые голоса: Золя, Астрюк, Денуайе, маркиз де Лакей (директор журнала “Beaux-Arts”, издавший за свой счет каталог Салона Отверженных)… Мане с его “Завтраком на траве” становиться кумиром молодых художников – Базиля, Клода Моне, Сезанна… “Блеск, вдохновение, пьянящая сочность, неожиданность” – так описал впечатление от картины Мане Закари Астрюк. И точно так же её восприняли те, кто за мрачной серостью академического искусства уже видел яркие и чистые краски импрессионизма.

И картина, получившая первую медаль Салона:

И картина, получившая первую медаль Салона: “Венера” Александра Кабанеля. Холст, масло, 130 х 225 см.

А первую награду в официальном Салоне получила “Венера” Кабанеля.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.